[indent] Надо же было вернуться в Готэм именно тогда, когда тут начало творится совсем уж нечто. Дина ведь хотела просто тихо выполнять задания Оракула, не озадачиваясь больше ничем. Ей все еще было тяжеловато привыкать к тому, что можно спать на любой стороне кровати, вдоль, поперек, по диагонали и в самом центре в позе звезды. Было странно начинать день к обеду, без привычного аромата цветов, который шлейфом тянулся из помещения магазина. Больше не было ничего, ни башни в Сиэттле, ни магазина цветов, ни Олли, который вечно отжимал подушку и любил спать в обнимку. С кем-то, наверное, так и спит, отжимая подушку. Одиночество тонкой линией окутывало Дину, душа воспоминаниями, но все равно это был шаг вперед, к которому так стремилась Канарейка. Восстать, как Феникс, из пепла неудач и собственной боли, превозмогая ее на каждом шагу.
[indent] У нее была наводка в доках, странная наводка, на контрабанду. Тем страннее оказалось ощущение, что наводка неправильная. Еще и Оракул, видимо, отошла по своим делам, Дина осталась без ее манящего голоса в качестве маяка. К такому невольно привыкаешь. И Лэнс привыкла. Она занималась любимым делом, продолжая дело матери, хотя вряд ли и ей, и отцу такое понравилось бы. Но их не было в живых, чтобы укоризненно смотреть на дочь, а Дина старалась не воображать этого самого взгляда. Вместо этого она прокрадывается в помещение склада, темное, неприветливое. Шорохи, тени и странные звуки, какие-то запахи, что это такое? Готэм сейчас переполнен всяким разным, от чего начинает болеть голова. Разрушенный Аркхэм, видимо, лопнувший от перебора криминальными гениями. Оно и понятно. Аркхэм, Блэкгейт - кажется, Готэму нужна еще одна тюрьма, но полиция сама пусть разбирается. Дина уважала работу департамента, зная достаточно о том, с какими проблемами копы сталкивались, но помогать не бежала, и так хватало ее желания спасать и нести справедливость.
[indent] Паренек был малиновкой. Дина усмехается, оценивая его в полумраке - в полуметре от них обоих светлое пятно луны на полу, рассеянный свет и немного больше можно увидеть. Птичка-птичка, расскажи последние сплетни - мысль проносится в голове, Канарейка улыбается еще шире. И даже не огорчается воспоминаниям о том, почему она тут оказалась. Мета. Хм.
[indent] - У тебя устаревшая информация, птенчик, я уже не мета. Все потеряла.
[indent] Мимолетный судорожный вдох, как напоминание о том, что случилось несколько лет назад в дождливом Сиэттле. То, что Дина потеряла, то, что потерял Оливер. Тоска где-то внутри слабо кусает за душу, но быстро отступает, сейчас не время рефлексировать, особенно, в этом месте и при этих обстоятельствах. Мышки и птенчики не появляются внезапно в темных подворотнях, значит, что-то тут не так.
[indent] - Глядя на тебя, могу сделать вывод, что тут совсем не контрабанда. Малыш, а ваша большая мышка в курсе твоих ночных похождений? Не заругает?
[indent] Сейчас бы Оракула в ухо, та явно знакома не только с мышем, но и с его сменными Робинами. Интересно, кем станет эта малиновка, когда вырастет?

[indent] Дина давит вздох.
[indent] - Увы, потерять зачастую гораздо легче, чем обрести, - она не хочет об этом думать. Не хочет вспоминать. Ее ошибка привела к ее плену и пыткам, затем к тому, что Олли убил ее обидчика. Кажется, этого он ей не простил до сих пор, но теперь и у Дины есть кое-что, чего ей никогда не простить Куину. Тяжело. И снова не хочется об этом думать. Мальчишка любопытный, не стесняется в вопросах, ох уж эти малиновки. Боевой, неуступчивый, самостоятельный.
[indent] Канарейка невнятно фыркает. Бэтмен в своем репертуаре, очевидно. Хотя Дина уверена, что он не станет ее прогонять, когда увидит. В конце концов, она и правда больше не метачеловек, и это уже не изменить, как бы ей ни хотелось обратного. Только потеряв возможности, начинаешь их ценить. Это касается как крика Канарейки, так и возможности стать матерью.
[indent] - Ты только посмотри, какой самостоятельный. - Лэнс оглядывается по сторонам, пристраивается на каком-то ящике, закидывает ногу на ногу. Красивые ноги в сетчатых колготках и высоких сапогах. Немного вульгарно, но на Дине смотрится вполне прилично. Даже элегантно. А лицо она уже очень давно не скрывает маской. - Ну-ну, прошу.
[indent] Можно, наверное, сказать парню, что он не единственный детектив на весь Готэм, которого привело сюда желание справиться с Пугалом. Можно задать парочку вопросов подружке по голосовой переписке, наверняка, у Оракула есть контакты в мышиной семье, пусть разберется с малиновкой. Сама Дина не намерена записывать в няньки самоуверенного юнца, ну уж нет, у нее был опыт в воспитании, совершенно неудачный. Посмотри на Зеленую Стрелу. Посмотрели? Ну вот и все. Так что сейчас Лэнс планировала восседать на ящике, наблюдая за Робином, пусть бы сам все сделал. Дорогу молодым! О, Дина прекрасно помнила это желание нести добро, даже если ее не просят.
[indent] Но когда бы Канарейке так везло, чтобы все шло по плану. Щелчки заставляют насторожиться. И затем спрыгнуть с контейнера, отыскивая взглядом малиновку. Вот и Робин в своем плаще, Дина было открывает рот, чтобы отпустить парочку замечаний, но ничего не делает, лишь пятиться от расползающегося тумана.
[indent] - О, черт.
[indent] Только этого не хватало.
[indent] - Робин, давай за мной, - самоуверенности ему не занимать, но бросать малиновку как-то не по птичьи. Дина дергает двери склада и понимает - не поддаются. Вот дрянь. Вот жопа, иначе и не скажешь. Дина мечется. Можно воспользоваться криком, это погнет переборки, вынесет двери. Дина нащупывает кнопку и закашливается, туман проникает в нос, в горло, кажется проникает в сознание. Похоже, сегодня опять все идет не по плану. Молодец, Дина. Умница.

[indent] Не вдыхать для Дины поздно. Токсин уже проникает в сознание, через несколько минут она будет видеть не то, что нужно, ненастоящее, призраков будет видеть. Оракул кидала ей отчет по по токсину Пугала, пришлось преодолеть свою технофобию, чтобы ознакомиться с информацией. А ведь она изначально говорила Оракулу, что все ее компьютерные примочки Дине не нужны. Ну да ладно, это же не существенно. Отчет Лэнс запомнила хорошо, особенно в части действия токсина, который угрожал здравому смыслу. И точно знает, что будет дальше. Ничего хорошего.
[indent] Рука у Робин теплая. И уверенность в голосе. Дина идет за ним. Нужно набрать в легкие воздуха побольше, нужно закричать, но через пару шагов Канарейка уже об этом не думает.
[indent] - Динаааа... Дииииинааааа...
[indent] У голоса мягкие ласковые переливы, в голосе нет жизни, но его Дина узнает везде и всюду. Она зажмуривается, не хочет ничего видеть, идет следом за Робином. Смелая птичка-малиновка, хоть кто-то со здравым смыслом, неужели в его сознании ничего не происходит?
[indent] - Диииинааа... обернись, Дина.
[indent] У мамы светлые волосы и голубые глаза. Настоящие светлые волосы, золотом ласкающие ее лицо, когда старшая Дина склоняется над младшей поцеловать ее перед сном. Мама читает сказки, мама поет песни. От нее все время пахнет землей, удобрениями и цветами. Запах пропитывает старшую Дину, привычно окутывает младшую, так и хочется протянуть руки к ней, к той, кто ее зовет.
[indent] Хорошо, что это не Олли. Лучше мама, чем Олли. Прости, мама.
[indent] Нужно открыть глаза, а то будет смешно. Грациозная и легкая птичка упадет сама, снесет с ног мальчишку, и будет им еще большее веселье. Так что давай, Дина, открывай глаза, твои демоны не так страшны на самом деле. Правда, ты не успела толком попрощаться ни с отцом, ни с матерью, а с любимым мужчиной рассталась потому, что он сволочь и мудак, но к черту его, и муки совести к черту, это сейчас не играет никакой роли, им нужно выбраться отсюда, выяснить, почему сработал выброс. Их ждали? Или они просто пришли невовремя?
[indent] Дина Дрейк смотрит на дочь с укоризной. Красивая, в своем костюме, который похож на костюм Дины Лэнс. Первая Черная Канарейка. Вторая Черная Канарейка. Рука выскользает из руки малиновки, птичка тут рядом, но, наверное, птенец.
[indent] - Ты предала меня. Попыталась стать мной и предала меня. - Голос Дины-старшей шелестит в ушах Дины-младшей. Она пытается закрыть уши, если уж нельзя закрыть глаза, пытается найти ответ, оправдания, но смотрит на нее и не находит слов. Просто красивая, такая настоящая, такая реальная.
[indent] - Мама... - глаза Дрейк наполняются кровью, такой густой, практически черной. Дина судорожно вздыхает, не в состоянии удержаться от желания закричать, забывает о том, что не стоит этого делать. Но крик судорожно захлебывается, напоминая, что кричать Дина не может. Это отрезвляет. Дина трясет головой, пытается вытряхнуть из нее образ тонкой блондинки, превратившейся в кровавое месиво. - М... малиновка, твои демоны к тебе пришли?

[indent] Чертов Пугало. Чертов его токсин. Дина злится из-за собственного бессилия, из-за ответственности за мальчишку рядом, пусть он не считает, что за него нужно отвечать. А в голове пляшут ее собственные демоны, водят хороводы вокруг нее. Из тени выступает отец, прекрасный полицейский, прекрасный муж, любивший свою жену. И дочь любивший так сильно, как никого другого.
[indent] - Ты обещала, Дина. И не сдержала обещание. Почему, Дина?
[indent] Светлые пряди волос выбиваются из конского хвоста, в который собраны. Прилипают к коже. Душно. Так душно, что дышать невозможно. И рука малиновки - крыло? - в руке как связь с реальностью. Дина не смотри по сторонам. Старается не видеть мрака, тянущего к ней свои крючковатые пальцы, готовые вот-вот схватить ее, утянуть за собой. А за ними восстает из пустоты тот, кого она не видела несколько лет, но почти сразу же начинает ломить все тело, а рука тянется к горлу. Шрам от трахеотомии не заметен, но чувствуется под кончиками пальцев. Дина одергивает руку, будто ожог сжирает кожу, морщится, встряхивает головой и крепко держит малиновку за руку.
[indent] - Проклятье. У нас противоядия нет, но нужно как-то выжить. - Укрыться. Хорошо бы. Но где? Куда не проникает токсин? Где его щупальца до них не дотянутся?
[indent] Думай, Лэнс, думай. Паршиво будет помереть из-за токсина, а не от реальных врагов. Паршиво будет отдаться демонам собственного разума. Робин вот держится, чем Дина хуже? Она старше, сильнее, приспособленнее. Дина вертит головой. На каждом складе есть офисный угол. Или охранная будка. Там можно запереться, а если она еще и наверху расположена...
[indent] - Точно, - тени отступают на время, оставляют Дину в покое. Она оглядывается на Робина: - Ищем офис или охранную будку. Это старые склады, в них всегда есть такое. На втором ярусе. - Разделяться хреновая идея, да и как они дадут понять друг другу, что поиски удались, склад большой. Значит, придется оставаться вместе. И вместе смотреть в глаза реальности. - Если я начну орать, верещать и делать что-то, что не входит на первый взгляд в мои привычки, ударь меня.
[indent] Потому, что сама она вряд ли выберется из того ужаса, который тянет к ней лапы, а угробить Робина она не хочет, вряд ли Бэтс оценит нечто подобное с ее стороны. Не первая его малиновка, говорят, с позапрошлым Робином Джокер сотворил нечто страшное, о чем не хотят рассказывать, лишь шепотом разносят общие сведения. Дина и не стремится копаться в прошлом, еще и чужом - своего хватает. Но не позволить угробиться маленькой птичке, это она может. И попытается не дать. Прямо обидно, Робин выглядит бесстрашным, а ей очень-очень страшно. Страх расползается щупальцами по всему телу, ее мутит, и сердце гонит кровь. Снова становится душно, жарко, тошно.