[indent] Блэйк был хорошим полицейским, действительно хорошим. Он шел в Академию не потому, что хотел носить значок и форму, на которую можно подцепить девчонок в баре, не потому, что там учат стрелять, а на службе выдают табельное, не потому, что потом его ждет пенсия и сомнительное уважение, вовсе нет. Он знал, что будет полицейским в Готэме, где безопаснее сесть на машину и мчаться прочь, не возвращаясь. Но Джон искренне верил в этот город, в людей и в то, что Готэму нужны такие парни, каким намеревался тогда стать он.
[indent] По обыкновению в этот день небо затягивало тяжелыми тучами и лил промозглый дождь, каплями стекая за ворот его пальто. Тем не менее, он не менял своих планов никогда, все также покупая цветы у миссис Хоффман, приветливо кивая смотрителю кладбища, который в очередной раз посетовал на ноющие от этой дрянной погоды кости.
[indent] Вот они, могилы его родителей - две гладких гранитных плиты с высеченными именами и датами жизни. Свою мать, Эмили Блэйк, Джон помнил лишь из нескольких фотографий, сохранившихся после её смерти. Отец говорил, что она не очень любила позировать, а поймать её в движении было почти невозможно - слишком трудолюбивая, слишком быстрая, слишком много всего делавшая. Нежность в голосе отца Джон запомнил навсегда и старался не меньше отдавать матери в своих чувствах, что у него были, вместо воспоминаний.
[indent] Эдвард Блэйк умер, когда Джону было не больше девяти лет. Умер… Был убит, вернее. Джона не было дома, он, как и многие в его возрасте, предпочитал свободное время проводить на улице или в гостях у друзей, а по возвращении вместо крепкого мужчины с сединой волосах его встречали полицейские и яркие красно-синие огни автомобилей департамента.
[indent] Об этом Джон вспоминать не любит, но никогда не дает себе забыть. Он не знает, кто и почему убил его отца. Дом не был ограблен, остались только следы борьбы и противоречивые улики, которые привели детективов в тупик, а самого Джона - в детский дом.
[indent] - Ты бы гордился мной, - не то спрашивает, не то утверждает Джон, кладя цветы на мокрую траву. - Да, мне все еще не сидится на месте, и я говорю не о курсах игры на гитаре, на которые никогда не запишусь, но мне больше не стыдно за то, что я делаю. По крайней мере, это все имеет смысл. Даже моя любовь к разукрашиванию лиц этих отбросов.
[indent] Отец бы непременно сказал, что Джону не стоит считать людей отбросами, что никто не рождается преступником, что у каждого есть шанс вырасти хорошим человеком. Блэйк помнил об этом в приюте, помнил, когда был вынужден сам стать тем, с кем сейчас сражается, помнит сейчас, потому что воспользовался этим шансом и пошел учиться на полицейского. Отец даже после смерти помогал ему, давал цель, показывал направление. Джон еще несколько лет назад пообещал, что сдвинет дело с мертвой точки, что правосудие настигнет тех, кто ворвался тем вечером в их дом.
[indent] Дождь усилился. Блэйку пришлось поднять ворот плаща - за шиворотом рисковало образоваться озеро. Цветы поникли, прибиваемые к земле крупными каплями соленой воды.
[indent] - Не плачь, мама, - криво усмехнулся Джон. - Со мной все в порядке.
[indent] В тишину городского кладбища незванным гостем врывается трель телефона детектива. На экране высветился телефон участка. Джону это кажется странным, - мало кто не знает, что сегодня он по обыкновению на кладбище, - но, тем не менее, он берет трубку и клянется, что точно нальет Питеру в его бутылочку с антисептиком чернил, если это звонит он с очередным напоминанием о заполнении бумаг.
[indent] - Джон, есть новые улики в деле твоих родителей, - произносит хриплый мужской голос. - Твоя мать… Её убили, Джон, она не умерла от болезни. Твой запрос… Нашли результаты первого вскрытия.
[indent] Блэйк кладет трубку и уходит прочь с кладбища. Злость, что кипит внутри, что он скрывает за улыбкой, вновь дает о себе знать. Но он больше не тот пацан, что видел единственный выход этой злости в воровстве и бесконечных драках, он давно вырос. Теперь имя ему не гнев, имя ему - закон и справедливость. И он настигнет тех, кого должен.