Прошло какое-то время с тех пор как они виделись в последний раз Дэмиен не уверен что то, что его мать в городе – хороший знак для кого бы то ни было. Он так же не уверен в том, что встреча с ней один на один принесет ему баллы хоть в какой-то страшной игре. Но вот он здесь, на одной из крыш, замер напротив той, которая его воспитала.
Сложно представить чего она ждала от него, верности? Преданности своим идеалам? Идеальности? Чего? Он уже давно перерос свои мысли о мире, подчиненным единой воле, он больше не Александр, а она не Олимпия для него. У него другие идолы теперь, с которыми он пытается уживаться, пусть это больно.
Пусть каждый шаг болит о том, что он не сделал, что не сделает, чего не достигнет. Дик и Брюс кажутся ему идеальными, непогрешимыми, сильными, слишком высоко вставшими над простыми смертными. Они как символ справедливости, который привносит в каждого человека свое. Они как шаг в бездну, за которой нет ничего – пустота.

Дэмиен не знает зачем он пришел на ее зов, почему прочитал знаки, почему не сказал отцу? Почему не подставил ее, не рассказал Дику об атаке Лиги? Почему не позвал никого из них?

Он знает только что до дрожи скучал без нее. Скучал по ее мягкому арабскому говору, по ее рукам, которые могли причинять немыслимую боль и были нежны, когда лечили ранения. Скучал по ее искренней и теплой улыбке, которую видел только в момент собственного триумфа. Он скучал без ее «любовь» так сильно, не зная кому еще можно сказать это не опасаясь быть мертвым или преданным. Дэмиен был здесь не потому что она была главой Лиги, не потому что она была Демоном, пусть номинально, никто не верил в то, что Рас исчез насовсем.

Он был здесь ради матери, с которой прожил десять лет и которая спасла его от более страшной участи нежели простое нежелание отдавать сына собственному отцу.

- Приветствую тебя в городе, который не готов к твоему появлению мама. Зачем ты здесь? – Он стоит на краю крыши, как Робин, пестрый и сияющий, тот самый Робин, который должен дарить надежду, улыбку, должен рассказывать о себе странные и страшные вещи.

Тот самый Робин, у которого нет ничего внутри, кроме убеждения, что он может стать таким как отец. Таким же великим, таким же странным, таким же ужасным? Нет?

Он готов напасть, если она нападет. Но в целом это их первая нормальная встреча за долгие годы. И пусть внизу бушует город, который сходит с ума и где-то гремят взрывы, пусть внизу нет ничего, что можно было бы посчитать нормальным, он здесь не для драки в основном.

- Смутные времена наступили и вы наконец-то решили играть в игру с моим отцом? – Он вдыхает, ему четырнадцать, проблемы родителей не его проблемы, не так ли?

Но ему все равно придется оставаться на месте, ему все равно так или иначе придется выбирать из того, что является лучшим а что будет худшим для его семьи. Странно, еще недавно он пытался быть обычным ребенком, но это действительно никогда не работало для него.

Никогда.

Она прикасается к нему, гладит волосы, осторожно, едва касаясь и этого так много, слишком много за последнее время для Дэмиена, слишком много, чтобы оставлять как оно есть. Он слишком сильно ее любит, пусть это больше чем он может сказать, пусть это больше чем он может показать. Она для него все еще мир, независимо от того, какой из миров теперь ее.

Он так скучал без нее, поэтому он разрешает себе на краткий миг сделать глубокий вдох, впитать ее ароматы, чуть сладковатые, восточные, тягучие и острые, впитать в себя ее нежность, ласку, которой в нем почти не осталось. Он позволяет ей быть рядом с ним, себе рядом с ней – только на секунду.

А потом все заканчивается.

- Я рад тебе мама. – Он сглатывает свои приветствия, Готэм уже отучил его использовать слова, которые в городе не приветствуются, Готэм уже научил его быть грубее.
Он сглатывает, но не отшатывается, независимо от того, что она задумала для Дэмиена, независимо от того, для чего она вернулась, он здесь ради нее не так ли? Не ради информации и даже не ради того, чтобы выгнать ее обратно, нет.
Дэмиен здесь, потому что скучает.

- Готэм сходит с ума, какие успехи тебя интересуют на самом деле? – Дэмиен присталь смотрит на нее, изучает ее серьги, ее браслеты, ее тень на крыше.

Он состоит из контрастов, такая же как он ее запомнил. Высокая, гордая, сильная и в тени, где можно укрыть не только умыслы но и мир, который она приберегает для себя. Он ее запомнил именно такой и теперь сравнивает мысленно свой каталог с тем, что видит. Он подрос за последнее время, пройдет несколько лет и у него будет рывок роста, скорей всего он будет таким же высоким как его отец, скорей всего она в тот момент будет маленькой и хрупкой.
Исчезнет ли ее сила?

- Нашелся ли дед, мама? – Это интересный и сложный вопрос, на самом деле никто не знает куда подевался старик и что сталось с его наследнием.

Никто кроме Лиги не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть исчезновение Рас аль Гула, и вряд ли даже его дети в курсе, что на самом деле он задумал. Но мать, мать всегда была в его планах, всегда была рядом, всегда оказывалась вовлечена, она должна знать. Дэмиен тоже хотел бы знать заранее, что его ждет на этой встрече?

Это будет обмен информацией? Это будет чей-то вброс? Это будет больно или сложно? Или в равных количествах? Он смотрит на мать и ждет, ждет что она ему скажет о своих планах. Воможно, что это будет значить ничего, пусто, ноль, зеро, а может быть что-то проскользнет.

Для чего она здесь?

Он действительно скучает по ней. Дэмиен сглатывает и пытается найти правильные слова, чтобы передать ей тоску, которая в нем есть, чтобы рассказать ей как он устал быть кем-то, но не собой, как он устал подстраивать себя под Бэтмена и его мир, в котором все только черно-белое.
Слов пока нет, но они придут, не так ли?

- Это иначе, чем дома, мама. – Он вздрагивает от хриплости собственного голоса и слова «дом», которое использует по отношению к острову, где он провел большую часть жизни.
Был ли это его дом на данный момент? Почему именно там он дома, не здесь, не в Уэйн Мэнор? Почему это слово, которое имеет колоссальное значение для него, он использовал так бездумно? Он играет в игры с собственным отцом, он играет в приятного парня с Грейсоном, он не ладит с Дрейком, в их семье, если ее можно обозначить как семью, нет никого, кто мог бы его превзойти.

- Пенниворт наиболее приятен я думаю, после отца, остальные, - он пожимает плечами, - слишком странные и предъявляют так много требований, к прошлому в том числе, я не уверен в том, что они ведут себя адекватно представленной информации о них, мама, но я еще должен наблюдать и делать выводы, не так ли?

Он не помнит причину, по которой должен, но все еще это делает. Он собирает в собственной голове небольшое досье на всех представителей своей семьи, складывает там по кусочкам информацию о них, чтобы ее можно было использовать дальше, чтобы ее можно было обойти потом или надавить на них. Он может быть никогда ею не воспользуется, но она у него будет.

- Дед всегда хотел больше сил и власти, это может быть его величайшим провалом, что он ушел так надолго. – Он кивает и склоняет голову перед ней, он не в Лиге, нет, но он все еще ее сын и он ею гордится как никогда. – Если потребуется я могу поддержать тебя, мама, когда он вернет или… если он вернется.

Дэмиен знает, что это не правильно и он нарушает слово, данное отцу, он знает. Но она его мать не так ли? Она та, кто сделал его таким, какой он есть, она та, кто должен выдержать и выжить в любой из войн. Он смотрит на нее, как на бога, которому никогда не поклонялся, но всегда им восхищался. Он почти может найти в ней то, что в ней когда-то нашел его отец.

Дэмиен вздрагивает от этой мысли и встряхивается, половое созревание в его случае, непрекращающийся бой за чистоту мыслей и он так просто сдаваться не собирается, не сейчас.

Он вздыхает, да, она здесь не без причины.
Его любовь к матери эфемерна, так же как эфемерна любовь к отцу. Он уважает их обоих, он ценит их усилия, он ценит их достижения, но ему все еще сложно выбирать свой собственный путь, тем более когда они так настойчиво говорят ему, что это должен быть за путь.
И Ричард говорит о том, что убийства морально – плохо. И Дрейк презирает его за то, что он некогда убивал, за то, что он до сих пор может убить.

Дэмиен знает насколько тонка грань внутри него между убийством и защитным инстинктом. Чаще всего он может справиться с этим. Он может быть во всем этом, он может быть тем, кто делает правильные вещи. Чаще всего он может подавлять в себе инстинкт, тот, который просыпается первым, который просыпается и говорит ему действовать, убивать, делать мир лучше, кроить его под себя. Не это ли она преподавала ему? Не это ли стремился забрать у него отец?

Он с трудом научился ценить чужие жизни. С таким трудом…

И вот она здесь.

- Они моя семья. – Он кивает, признавая ее правоту и слова, которые она не говорит.

Талия его семья, он знает это. Талия его семья и та, кто позаботится о нем, будь это убийства или будь это другие прегрешения. Чего она ему не простит, так это человечности. Он знает и все равно показывает ей, что он стал им. Стал человеком, вопреки желанию деда, вопреки желанию Гильдии, он стал человеком и он почти сломался при этом.

Но сломанные части он бережно пакует глубоко в душе, прислушиваясь к словам матери. Она в чем-то неизбежно права, этот город притягивает и разрушает. Этот город полон банд, убийц и тех, кто не способен уживаться в собственной голове. Остров Аркхэм давно переполнен самыми страшными психопатами, остров Аркхэм давно должен быть уничтожен. Дэмиен несколько раз порывался его подорвать, но каждый раз его останавливала мысль о том, что отец это не одобрит.

Отец..

- Он не справился с городом, мать, он не справился. – Дэмиен кривится как от боли. Его отец, человек, на которого он равняется, человек, на которого он собирался быть похожим, его постамент, его будущее, он не справился. Город сломал его в какой-то момент, перемолол в труху и заставил жить на износ.

Он тоже не справился. Сможет ли Дэмиен, если его дед сбежал отсюда, а отец почти раздавлен? Сможет ли он выбрать дорогу, по которой пройдет до конца, не поддавшись? Сможет ли он перекроить самого себя таким образом, чтобы принять весь город?

- Добро пожаловать, мама.

Он вздыхает, ее руки теплом оседают на его плечах, под ногами город, который не приветствует ни одного из них. Он вздыхает, потому что она здесь не просто так и, может быть и такое, они столкнуться по разные стороны баррикад из-за чужих принципов. Может быть он выступит против нее?

Сможет ли?

Дэмиен краем глаза смотрит на Талию, любуясь тенями на ее лице. Она не изменилась, она никогда не изменится, не так ли?

Дэмиен знает, что вся его откровенность с ней – пустые слова, все его действия с ней – не приведут ни к чему, что принесло бы им удовольствие. Они слишком сильно отличаются друг от друга теперь, их цели тоже начали расходится и методы изменяются.
Он еще не выбрал свой путь, в его мире все еще можно убивать, в его мире все еще так много того, что должно было быть выбрано, пути, которые должны были быть исследованы. Дэмиен вздыхает и сжимает руки в кулаки, в его мире все еще так ново и так много неизученного. Он сглатывает, все еще раздумывая, стоит ли ей говорить? Стоит ли матери рассказывать про отца? Она ненавидит его? Она его любит? Они будут драться до смерти одного из них?

Чья сторона его?

- Он слишком много жертвует. – Дэмиен хрипит, потому что за этими словами жертвы отца за Готэм, жертвы отца за Двуликого, жертвы отца за Бейна и прочих тварей. Он хрипит, потому что горло сдавливает ярость, непрошенная гостья в его организме, гостья с которой ему приходится считаться.

Он пожимает плечами, больше нет защитников Готэме, больше некому встать на пути тех, кто вышел из Аркхэма, да и выйти из Аркхэма стало слишком легко для тех, кто так давно порывался стереть в порошок всех жителей и самого Бэтмена. Он остается на улицах один, в компании Найтвинга и остального бэтклана, но больше нет плаща отца, который трепетал бы на ветру. Он больше не боец.

- Нас много, но мы без него. – Он патрулирует в одиночестве, вынужденный раз за разом переходить на различные маршрут, чтобы покрыть как можно большую территорию.

Дэмиен знает, что отец вернется в строй, как только сможет, как только у него получится он вернется. Он не сможет оставаться в дали так долго, как планировал изначально. Для него все это будет необходимостью, которую он в очередной раз выберет, для него это будет еще один шаг вперед.

Но вместо этого он предпочел бы уже начатую борьбу с преступностью, нежели это смиренное ожидание свершения. Он замирает напротив матери, не способный раскрыть ей что-то большее и не способный просто так исчезнуть в ночи. Пора ли им расставаться? Стоит ли это того, чтобы они увиделись позднее, возможно, при более трагичных обстоятельствах? Будет ли она на его стороне, когда поймет, насколько он изменился.

- И все же, я рад что ты здесь. – Эта мысль, кажется, на сегодня была решающей в его голове.