Она напряжена, передвигаясь тяжелым шагом под высокими потолками. Новый виток путешествия, новые больные, которым нет отсюда выхода. Попытавшийся сбежать найдет свою смерть в глуши леса не добравшись до цивилизации, и Анна не знала, сколько больных погибло  в попытке вздохнуть полной грудью чистого воздуха. Пугала мысль, что сам Исаев вряд ли бы выжил в том состоянии, в котором она его увидела. От этого только крепла ярость внутри, сжимающая ребра. Кабинет главного врача предстал в эмали и извести. Светло-серый, с тусклым высоким светом, долговязый мужчина в черной рубахе увенчанной колораткой сидел за темным столом, он лишь на секунду поднял свой взгляд на вошедших.
- Сир, тут леди... Хочет забрать Самаэля, - Анна отметила, как поменялся Кертис в присутствии этого немолодого подлысоватого мужчины. Она кратко кивнула в знак приветствия. Но Говард почти тут же погасил собственный интерес.
- Доброго дня, мисс Смит, полагаю? – Говард посмотрел на позднюю посетительницу поверх очков-половинок, оторвавшись от заполнения больничных бланков, - Боюсь, что это исключено. Мистер Смит находится в очень шатком и часто агрессивном состоянии, без медикаментозного и процедурного вмешательства один Бог только знает, что парень может учудить.
Незаинтересованность, отказ напрямую, возвращение к делам. Анна шагнула ближе, не отрывая своего взора от сухого мужчины с пронзительными черными глазами. Она кажется меньше даже сейчас, когда Говард сидит за массивным столом.
- Позволите, если я присяду? – женщина покосилась на стоящего рядом Кертиса.
Она расположилась в кресле, на которое указал кивком Сир. Видок у нее был выбивающимся из общего фона. Испачканное платье, остатки крови в морщинках у глаз, не моргающие глаза.
- Должно быть, содержание такого... сложного, - она запнулась, цедя слова, - Пациента, сильно бьет по карману клиники? Боюсь представить, какие затраты несет персонал, чтобы сдерживать такое… - вновь заминка для выравнивания дыхания,  - Сдерживания моего сына.
Говард наверняка понимал, о чем речь. И он, как главный здесь, точно знал, чем окована палата Максика, который в происке света сознания мог вырваться.
- Я не буду спрашивать, кто это сделал. – «я узнаю позже», - Но, возможно, вам заплатили с излишком за то, что вы делаете и хотите продолжать делать? Если вопрос только в этом, можете быть уверены, я заплачу в десятки раз больше, чем вам предлагали.
Деньги правят миром. У нее было почти тридцать лет понять это наверняка. Она в совершенстве знала язык торговли, но уважала язык силы, которым обладал Исаев. Но то, что услышала женщина, вынудило ее замолчать на долгие секунды.
- Прошу меня извинить, мисс, - прервал аккуратную тираду врач, откладывая ручку в сторону строго параллельно бумагам и складывая руки в небольшой замок перед собой на столе, чуть наклоняясь, - но Вы не похожи на мать мистера Смита, как и вовсе на мать в целом. Как врач, я могу об этом судить, поверьте мне.
Цепляющийся ко всему взгляд проскользил по фигурке, сидящей перед столом Македонской. Говард не собирался отдавать своего «дорогого» пациента мало известной дамочке с сомнительной репутацией, понимая, что может выудить из своего покровителя достаточно денег при следующей встрече.
- Даже если принять во внимание ваше родство, то смею предположить, что шизофрения, которую диагностировали в нашей клинике Вашему якобы сыну, предполагает наследственный характер. Не хотите ли провериться здесь?
Она едва ли заметно лизнет внутреннюю часть губ. Когтистая ручка сомкнется на дереве подлокотника, а с кратким перестуком низких каблуков об паркет Анна перекинет ногу и удержит ее на противоположном колене, и сглотнув, произнесет:
- Предположение, но не диагноз, - на границе шипения уронит она, располагаясь  на локте, едва ли отдавая отчет ому, что закрылась от мужчины, - Я сомневаюсь в вашей компетентности как врача судя из того, что вы сделали с Самаэлем. Ах, да. Его зовут Максим. И после этого вы пытаетесь ставить диагнозы мне?
На губах мелькнула ядовитая снисходительная усмешка.
- Не стоит, сир, - уважительное обращение звучало издевкой с уст уязвленной Анны.
- Увы, это профессиональное, - заметил врач, откидываясь на спинку собственного кресла, не реагируя на пониженный тон женского голоса, - Однако, Вы не отрицаете сказанное мной ранее…
Взгляд Говарда стал больше насмешливым, о чем так же свидетельствовал приподнятый уголок губ. Он не воспринимал мисс всерьез, продолжая верить в то, что успел получить из общения как с пациентом, так и с его мало понятной родственницей.
- Зовут Максим или думает, что его так зовут? Ему девятнадцать лет, но он верит в то, что пережил войну, и его окружают немецкие войска. Мысли безумны и слова расходятся с реальностью очень далеко. Поэтому, я в последний раз повторюсь, его выписка невозможна, сколь много бы Вы мне не предложили.
Доктор встал из-за стола и прошел к двери, где ожидал окончательного вердикта и монсеньор. Приоткрыв дверь и указав рукой за нее, мужчина выпрямился и посмотрел в сторону своей посетительницы:
- Попрошу покинуть клинику сейчас же, - тут же Кертис прошептал еще пару слов на ухо врачу, - и больше не возмущать мистера Смита своим присутствием! Его необходимо вернуть в палату!
Последний приказ уже больше был для священника, который мобилизует для этого нескольких санитаров.
Она надеялась решить все разумным методом. Она умела говорить, предлагать, но, видимо, то, что предложил неизвестный, было намного ценнее предложения Прасковьи. Она закроет глаза на выдохе, не спеша подниматься со своего места. Она слепо смотрела вперед, блуждая глазами по обозримому участку пустующего кабинета:
- Должно быть, - начала она сипло, - Вы меня не поняли, сир Говард.
Женщина поднялась со своего места, но не спешила разворачиваться. Прасковья уперлась в стол кистями рук, словно бы ей было мутно и нехорошо.
- Я ведь уже сказала, что хочу забрать пациента из этой больницы.
Пальцы сомкнулись на тонкой рукоятке ножа для писем, перехватывая поудобнее. Она вздохнет, но кровь не отходила от головы.
- Я попросила, - ровно сказала она,  но звон голоса осек ее не давая продолжит.
Вампир двигался быстрее, чем замечал человек. Как качнув маяником покидает свое место, направляясь к замершему Кертису около входной двери. Длинный нож оказался в шее мужчины, не успевшего огородиться  от замаха.
«Забери Кертиса в ад…».
Лицо Анны окропило мелкой кровью. Отпустив рукоятку и оттолкнув тело, чтобы то упало внутри кабинета, а в коридоре, Македонская моргнет, не до конца сдерживая порывы. Языком она коснется капли на губах. Кровь горчила. Переведет свой взор на Говарда, замершего у двери, и сделает к нему один шаг.
Ей не нужно было оружие, чтобы разорвать человека, но делать этого не хотелось. Не хотела..
Хотела…
- Я хотела решить все без применения силы, сир Говард, - проговорит она, вынуждая отцепиться от двери и закрыть ее.
Шокированный происходящим, Говард отпустил ручки двери, отходя на два шага, интуитивно выставляя перед собой руки, будто бы это могло помочь ему. Собственная жизнь ему дороже всех чокнутых в этой больнице, а Кертис служил доказательством того, что дело одним трупом может не ограничиться.
- Как…
Пытливый профессорский ум пытался найти ответ, откуда у такой хрупкой женщины столько сил, чтобы всадить нож для бумаг в тело человека настолько, чтоб пробить трахейный хрящ – судя по хрипам из горла бьющегося на полу в судорогах монсеньора, удар был действительно мощным. Но страх сковал любопытство, заполняя собой пространство.
- Забирайте… - только и смог что выговорить врач, делая еще шаг, но упираясь спиной в массивный шкаф.
Губы вампира скривятся. В новый шаг женщина приблизится к врачу, перехватывая его за шею. Она маленькая, но ей хватает сил сжать до срыва хрип.
- Забирайте? – с оскалом на лице переспросит она, - Именно сейчас вы решили дать свое добро?
Оно было ненужно. Прасковья усмехается. Острые ногти оставляли глубокие кровоточащие раны под челюстью Говарда.
- Вы мне не нужны больше, сир, - с ледяной улыбкой уронит она, прикрывая глаза на долю секунды, когда услышит хруст позвонков.