Слишком часто Тим проклинал тот день, или ту ночь, или те недели-месяцы-годы, когда принял решение вклиниться в бэт-семейку. То есть, надеть костюм Робина и вершить справедливость на улицах этого проклятого города, где становилось всё хуже и хуже почему-то со временем. И всё же он упорно не отступал от своей цели и намерений привносить в историю Готэма хоть какой-то порядок, и исправно являлся на улицах города Красным Робином, чтобы мешать преступникам делать свои тёмные дела и защищать невиновных.

Обучение, которое он прошел не только у Брюса на пару с Диком, но и потом у лучших европейских мастеров боя, сделало его отличным бойцом, но всё же, далеко не безупречным. И всё равно у Тима была какая-то то ли ленца, то ли он не отрабатывал на полную, то ли ему не хватало таланта.. но в рукопашной он проигрывал всем Робинам, да и не только им. В бою с большим количеством противникам Тим чаще других получал по зубам, и вот сегодня, после очередного патрулирования, которое закончилось довольно быстро - глубокой ночью, но не на рассвете, как следовало бы - он крался домой.
Страшно, на самом деле. Дрейк до сих пор считал своим домом поместье Уэйнов, и не испытывал малейшего желания явиться к отцу, который наверняка будет грызть его за его времяпрепровождение и из-за того, с кем он связался.

Хоть в доме Брюса он всегда сможет адекватно поужинать, обработать раны (осмотреть себя он тоже сможет позже, и ему здорово повезёт, если в этом деле поможет Пенниуорт), ну и конечно же попить какао перед сном.
Особняк кажется ему безопасным местом, удивительным и комфортным, наверное больше домом, чем родительское гнёздышко. Тут его примут любым.. В любое время суток.

Тим радуется, когда видит, что в кухне горит свет. Альфред всегда понимает его лучше всех, наверное. Пенниуорт - что-то вроде души этого места, средоточие человечности и заботы. Каждый из подопечных Брюса рано или поздно (очень быстро, на самом деле) проникается к нему глубокими тёплыми чувствами. Альфред действительно знает толк в комфорте, а ещё он замечательно умеет шить - так, что от ран остаются одни лишь белёсые полоски, которые рассасываются в течение года, от силы двух.

И Дрейк вздрагивает, когда вместо Альфреда видит абсолютно чужого человека. Это женщина, Тим видит её со спины, стройная, худощавая, темноволосая, тоже очень споро управляется с кухонными приборами. Узнаёт её Дрейк, только когда она разворачивается к нему лицом, и обмирает на месте.
Та самая Талия.
Женщина, сумевшая очаровать Бэтмена. Обвести его вокруг пальца. Мать единственного родного сына Брюса, от которого последний натурально сходит с ума и на всё готов.

- Добрый вечер, мэм.

Тим не спешит себе признаться в том, что он немного её боится. И только сейчас вспоминает, как он выглядит - растрёпанный, уставший, местами подбитый. Ему здесь не так много надо, на самом деле. Он не хочет помешать Талии, и не хочет ввязываться во что-то, где ему не место. Потому он прокрадывается к кофе-машине. Пожалуй, это единственное, что ему действительно нужно в этой кухне - хороший крепкий и вкусный кофе. В остальном он предпочтёт делать вид, что его здесь нет и вообще не было.

Женщина рядом с ним кажется поразительно домашней и даже уютно. Она так деловито снуёт по кухне и возится с тестом, а ещё этот фартук. Он странно смотрится на ней. Тимоти был бы очарован, практически околдован её обаянием, если бы точно не знал, кто перед ним.

- Правильно. Тим, - он пытается быть непредвзятым. Не смотреть исподлобья, не пялиться, не подозревать.

И уж точно не его ума дело - что Талия делает здесь, в этом доме, принадлежащем Брюсу, в кухне, во владениях Альфреда. Вид у неё настолько обыденный (что само по себе оксюморон, ассасин в халате, возится с печеньками, господи), что Тима охватывает какое-то ощущение ирреальности происходящего. Такого не может быть, верно? Брюс не мог пустить её сюда. Не после всего. И всё же пустил.
Что же, Тиму оставалось лишь довериться его решениям. Значит, так нужно.
После всего.
После того, как сюда явился Дэмиен с твёрдым намерением стать единственным и лучшим Робином именно через убийство предыдущих, в частности, его Тима. Дрейк не был уверен в том, что эту мысль не заложили в голову мальчугана, всё же он поддавался влиянию своих родителей. Оба были исключительными персонами. Харизматичными. И слишком опасными.

- Альфред отдыхает? - Тим пытается улыбнуться, у него даже получается сделать это непринуждённо, пусть и слабо - несколько мешает ссадина на коже, которая грозится лопнуть, если Тим натянет её посильнее. - Это хорошо, я удивляюсь, как он вообще справляется со всеми нами. Спасибо, ... мэм. И всё же. Если вам несложно, можно кофе, а не шоколад?

Ему уже не четырнадцать. Теперь он имеет полное право самостоятельно портить своё здоровье, живя на кофеине и пытаясь игнорировать недосып, и пустяки, что тёмные круги под глазами выдают его чуть больше, чем полностью. Жизнь Робина вообще не бывает простой, а с тех пор, как он отделился от Брюса, режим полетел к чёрту. Тим теперь может работать круглосуточно, да и в поместье являться по желанию.
Как сегодня.
Ему просто хотелось оказаться дома. Не в пустой и захламленной квартире с кучей грязной посуды, которая, несомненно, обладала собственным шармом, а в стенах дома, где о нём помнили, и могли позаботиться. Тим надеялся, что помнили. Но уверен в этом быть не мог. Слишком быстро всё менялось порой в бэт-семье. Он до сих пор не простил, что у него отобрали костюм, не спросив, не разузнав, просто поставив перед фактом.
И Талия причастна к этому, как ни крути.

- Увидеть вас здесь - большой сюрприз. Дэмиен, наверное, беспредельно рад.

Тим сейчас почти готов помолиться о том, чтобы Талия, уезжая, забрала с собой своего сына. Он по-прежнему его побаивается. Нормальные семейные отношения, верно?.. Особенно, если ваша семейка состоит из параноидальных садистов, преимущественно, выученных убивать. Не так Дрейк всё это видел, когда предлагал Брюсу свою помощь, совершенно не так.

В какой-то момент происходящее кажется ему ирреальным. Кошмаром, из самых жутких. Потому что, если Талия не врёт, а врёт она очень даже вряд ли, Брюс настолько слетел с катушек, что пригласил эту женщину гостить у себя дома. А далеко ходить не надо, чтобы найти причину, в конце концов, она была матерью его сына, единственного и кровного, нового и опять же единственного Робина, которым он так упорно занимался и даже когда-то в начале карьеры прощал ему убийства. Что для любого другого из них означало изгнание из семьи и вечный позор, например.

Тиму хочется грустно вздохнуть и немного поворчать, но вместо этого он замирает на месте, как кролик перед змеёй, потому что Талия аккуратно берёт его за подбородок и, кажется, собирается обработать раны. Тим широко распахивает глаза, глядя на эту женщину вблизи, осознавая идущее от неё ощущение опасности, настолько глубокое и сильное, что всё, что ему остаётся, это только тщательнейше стараться не дышать.
Тим старается, потому что их зрительный контакт пока не прекращается, а лица всё ещё находятся друг напротив друга слишком близко, чтобы он назвал эту дистанцию хоть сколь-нибудь комфортной. Тим в принципе относится к тому сорту людей, которые со скрипом прикасаются к другим людям голой кожей, голыми пальцами, и то же самое с прикосновениями к нему, точнее, ещё хуже. Но сейчас он просто-напросто не чувствует себя вправе отстраниться, точнее, он находится в состоянии, близкому к шоку, или оторопи, когда двигаться не предоставляется возможным.

- М-мэм, - не без труда произносит он, разглядывая её лицо, взгляд скользит по выразительным скулам, губам, линии челюсти. Наверное, он понимает, почему всё так произошло тогда с Брюсом, эта женщина не лишена обаяния, звериного, хищного обаяния, которое может ослепить. - Прощу прощения.. Талия. Давно его не видел.. Вы его отравили или чем-то накачали, он поэтому разрешил? - Тим в шоке от собственной честности, но видимо, это последствия его удивления, ну и ещё, может, он отважен достаточно, чтобы убиться об это?.. Прямо сейчас?.. - О, извиняюсь ещё раз. Странно было бы предполагать, что он мог бы поступить по-другому. А ещё у меня нет привычки лезть в отношения чужих людей. Так же как и права голоса относительно вашего пребывания здесь, мэм. На самом деле, я тут не такой уж частый гость.

Тим усилием воли таки отстраняется от чужих пальцев, чарующе прохладных и таких приятных в прикосновении. Ему кажется, он в опасности, может, просто кажется, может, всё из-за того, что сын этой женщины, прибыв сюда, первым делом пытался его убить.  Он старается верить своему предчувствию, которое не раз спасало его в кризисных ситуациях, а сейчас ему кажется, что предчувствие сошло с ума.
Тим отводит взгляд, рассматривая столешницу. Очень интересная древесная текстура, на самом деле. Гораздо интереснее, чем его попытки покраснеть до кончиков ушей прямо сейчас.

"Ну и что, что я выставил себя полным идиотом сейчас", - думает Дрейк, тщательно пряма глаза куда-то в пол, - "за то от идиотов многого не ждут, ни подвоха, ничего, и не рассматривают их как угрозу..."
Пожалуй, именно этими мыслями он пытается утешить себя сейчас, после того, как высказал вслух несколько нелепых, пусть и довольно реальных, на его взгляд, предположений. Не то, чтобы он считал Брюса лёгкой добычей, но на веку у бэтса столько "приятных" встреч, когда его и избивали, и травили, и пытались свести с ума, в общем, доверяет Тим только бэт-семье, и то не всегда.
Талия ему элементом их мышиной семьи отнюдь не кажется. Да и её родственные связи сами по себе так и вопят о риске.. Даже несмотря на то, что она мать текущего робина. Тим бы не сказал, что это вселяет какое-то доверие, надёжность, что ли. Наоборот, от этого было жутенько.

И всё же, подробностей об их с Брюсом взаимоотношениях он не ожидал услышать, и теперь немного опешил от такой открытости. Остаётся лишь надеяться, что это правда, ну а в приглашении Брюса вполне даже можно найти какую-то логику.

Если Бэтс безоговорочно принял в распростёртые объятия и посвятил всё время этому мелкому злобному гремлину, их с Талией сыну, то с чего бы ему отказывать этой женщине в такой мелочи, как комфортабельное жилье в спокойном, лишенном суеты месте?..

Хах. Тиму хочется сейчас лишь развести в который раз руками, и признать, что он ни капельки не знает Брюса, и из всей семейки чувствует себя, пожалуй, самым чужим.
Напрасно он сюда сегодня пришел.

- Откровенность откровенностью, но это было грубо, и я не должен был.

Тим поднимает глаза, чтобы снова встретиться взглядом с Талией. И тихо, медленно выдыхает. Вот ведь, оказывается, это почти не больно, смотреть в её яркие и светлые глаза, почти не жжется. Почти.
Вот зачем она ему ответила. Чтобы он заплатил той же монетой. Что же, вопрос не то чтобы застал его врасплох. Тимоти уже сколько раз приходилось отчитываться за их с Дэмиеном отношения и перед Брюсом, и даже перед Диком. Альфред никогда не спрашивает, он скорее терпеливо ждёт, когда ему расскажут. Может, на ком-то это и работает, но Тим ненавидит делиться такими вещами. Он вообще не слишком-то хочет, чтобы кто-то что-то о нём знал, говоря о себе, он слишком часто становится уязвимым, а это ощущение по душе ему не приходится.

- Что же, я заслужил, - Тим усмехается, и у него такое чувство, будто напряжение в воздухе спадает. Это просто разговор, довольно милый, кухонный разговор, не обязательно было с его стороны форсировать такое напряжение, верно? Но он не слишком хорош в вежливых чаепитиях с главами Лиги Убийц. - Дэмиен замечательный молодой человек во всех отношениях, он эрудирован, тренирован, его дисциплина.. о, это то, чему я искренне завидую. Единственное, что можно назвать проблемой - это тот факт, что между нами есть некоторое соперничество, которое я не приветствую, и которому не рад. Но ведь вы наверное знаете характер вашего сына лучше меня, и вы знаете, как он может и умеет соперничать. Я полагаю. Но все обострения позади.. Я надеюсь.

Вдаваться в подробности Тиму не хочется. Потому что это снова будет вопиющая откровенность. За границей грубости. Далеко за границей.